fbpx
НОВОСТИ
31.08.2016

Анастасия Аброскина: «Свою инвалидность я заставила работать на себя»

Модель Анастасия Аброскина — о том, как относиться к красоте, если у тебя ДЦП. Осенью 2015 на подиуме Российской недели моды Mercedes Benz Fashion Week прошел отдельный показ одежды для людей с инвалидностью. Дизайнеры придумали юбки и брюки с завышенной сзади талией для моделей на колясках, футболки с выправителем осанки для фигуры с последствиями ДЦП, костюмы с покатыми плечами для людей с синдромом Дауна и другие вещи с особым кроем, тканью и застежками. Над линейкой этой одежды работает, в том числе и фото- и подиумная модель с церебральным параличом Анастасия Аброскина.

— Я провожу исследование зависимости между заболеванием и особенностями фигуры, которые могут быть важны при создании одежды, – рассказывает РП Анастасия. – Результатом должен стать модельный ряд, который смогут использовать производители вещей, чтобы делать такую одежду на конвейере, а не на заказ.

— А эта эксклюзивность одежды не повлияет на цену?

— Мы стараемся придумать недорогие варианты. Мы специально беседовали с инвалидами и выяснили, что им не нравится стандартная «социальная» одежда, которую им дают по госпрограмме реабилитации. Они говорят, что это «убогое зрелище». Да, это удобно для полностью недееспособных, неактивных людей и для их родственников. А те, кто работает и обслуживает себя самостоятельно, готовы покупать красивые вещи, заказывать их в западных магазинах, но все упирается в цену, доставку и так далее. Поэтому мы хотим, чтобы у нас в стране была доступная и красивая одежда.

Запад сколотил состояние на людях с деньгами, которые сейчас уже достигли пожилого возраста, и некоторые из них имеют инвалидность. И теперь с ними надо считаться, поэтому зарубежные автомобили класса люкс адаптируют под них. Так должно быть и у нас с одеждой. Это вопрос еще и воспитания обществом: в российских инвалидах не воспитывают конкурентоспособность. У нас есть множество тренингов по повышению квалификации. Я их очень люблю, но на них совсем нет людей с инвалидностью. Зачастую я там сижу такая одна.

— Ваше исследование — это ваша основная работа?

— Да, это работа с зарплатой, наш проект — социальная нагрузка московского издательского дома.

— Какие особенности должны быть у одежды, подходящей лично вам?

— У меня плохо работают руки, есть асимметрия в теле, в плечах. Поэтому сейчас на мне свитшот свободного кроя без пуговиц. Кроме того, все мои обычные вещи рвутся и растягиваются в горловине, потому что я снимаю их вот так (Анастасия закидывает руки за спину и тянет свитшот вверх. — РП.). Так что нужно подбирать еще и ткань.

— На одном из форумов по помощи детям с ДЦП вы писали: «Меня мотивировало, что, если я буду кривой из-за нежелания лечиться, то никому не понравлюсь». Для вас всегда было важно быть уверенной в своей внешности?

— Да. Моя мама — очень красивая женщина, и она работала над этим: папа в прошлом был обеспеченным, и она старалась соответствовать его социальному слою. У меня две сестры. У моей бабушки пять сестер. У меня пять племянниц. У нас женское царство, и внешность культивировалась. При этом моделей, кроме меня, в семье нет.

В моей жизни был такой момент, когда я дошла до края. У меня был жених, за которого я не хотела выходить замуж, я училась в мединституте на невролога, и мне не нравилось. Я ушла от жениха за две недели до свадьбы, а институт бросила. И включился механизм самоуничтожения, когда терять больше нечего, и ты начинаешь заниматься, чем хочешь и чего ты раньше себе не позволял.

Я позволила себе пойти на кастинги моделей. Мне было 16–17 лет, и я не знала, как говорить, что у меня ДЦП. Просто выложила свои фотографии на модельные сайты, написала свои параметры, и все. А диагноз не указала.

— Как на вас реагировали на кастингах?

— В комиссиях кто-то ругал: «Зачем пришли? Вы тратите наше время». А кто-то говорил: «Здорово, мы тебя берем, это так необычно, ты так интересно двигаешься». Ведь в портретной фотосъемке нужны совсем другие позы и напряжение лица, не как в обычной жизни. Сейчас модно быть не таким, как все. И нестандартные позы моделей, которые были в моде, сыграли мне на руку. Я проработала фотомоделью около трех лет. У меня появились поклонники, среди них оказался мой нынешний муж, который тогда был фотографом.

Он был мужчиной, о каком я мечтала, и с ним я тоже позволила себе начать отношения. Моя мама говорила про бывшего жениха: «Какой хороший человек, тебя кривую-косую пожалел, ты за него за это должна выйти замуж». С этим смиряешься и думаешь, что никого больше не встретишь, потому что ты реально больная. А потом общаешься с тем, с кем хочется, и понимаешь, что он тебя не отталкивает. Он тебя слушает, ему с тобой интересно и хорошо от того, что ты такая.

Муж меня не жалеет. У него должен быть завтрак, обед и ужин, ребенок (четырехлетняя дочь Ульяна. — РП) должен быть накормлен и напоен. Кстати, сейчас он ресторатор, и кухня у нас в доме имеет полупрофессиональное оснащение. Сегодня мы готовим пасту, завтра форшмак, послезавтра еще что-то подобное. Эти блюда требуют нормальной такой нагрузки.

Конечно, он выдвигает требования в разумных пределах. Если я что-то физически не могу, он помогает.

— С помощью фотосессий и выходов на подиум вы разрешили свои комплексы по поводу внешности?

— Да, я их разрешила, и прекрасно, что таким способом. Вот мне не нравится формулировка «ограниченные возможности». На Западе говорят: «Другие возможности». Они именно другие: многие обычные девушки не занимаются модельной карьерой. Многие модели не выходят на подиум на Неделе моды. Не все здоровые люди умеют готовить на полупрофессиональной кухне. Не у всех есть дети, и не все умеют их воспитывать.

Моя мама до сих пор говорит: «Ты ко мне еще приползешь, муж все равно тебя бросит». И я категорически не понимаю, на чем основывается это мнение. Я вот читаю про еврейское воспитание, там говорится: «Ты должен признать своего ребенка таким, какой он есть, а не таким, каким ты его придумал у себя в голове». К сожалению, у моей мамы есть другой образ меня, и я никак не могу его сломать, сколько бы я ни выходила замуж или фотографировалась.

— Помимо показов инклюзивной моды, вы работаете моделью сейчас?

— В России модельный бизнес сводится к отправке девушек западным брендам. Работать внутри страны можно по знакомству и мало. Остается сопровождение богатых мужчин и все такое, и это возможно до момента выхода замуж. Мне это неинтересно, мне интересна инклюзивная мода. И потом, как я буду совмещать фотосъемки с ребенком? Они иногда задерживаются дотемна.

— Как вы воспитываете отношение к красоте у своей дочери?

— Я думаю, что красота требует ума и подхода. С ней надо работать. Свою инвалидность я заставила работать на себя. Как и свои мозги. Я люблю покупать и продавать и занялась маркетингом в индустрии инклюзивной моды, хожу на тренинги, чтобы разбираться в этом. И если твоя внешность находится не в том состоянии, которое тебя устраивает, то ее надо до этого состояния доводить.

Источник: neinvalid.ru

Анастасия Аброскина: «Свою инвалидность я заставила работать на себя»

Анастасия Аброскина: «Свою инвалидность я заставила работать на себя»

нужна помощь

Принципиальные подходы Благотворительного фонда «Добросердие» к оказанию помощи в лечении и реабилитации детей с ДЦП.

 

Общие принципы оказания помощи.

 

1. Мы оказываем помощь в оплате лечения и реабилитации детям-инвалидам с диагнозом детский церебральный паралич (ДЦП).

2. Мы взаимодействуем с законным представителем ребенка, действуя в интересах ребенка.

3. Решение об оказании помощи в лечении или реабилитации детей с ДЦП принимается только после консультации с экспертом фонда – врачом-ортопедом.

4. Мы стремимся оказать помощь максимальному количеству детей, но из-за ограниченности наших ресурсов не можем помочь всем, кто в этом нуждается.

5. Мы не можем гарантировать, что средства будут собраны и счет оплачен к определенной дате.

6. Мы оставляем за собой право отказать в помощи без объяснения причин.

 

Кому, и на какие цели оказывается помощь.

 

1. Мы оказываем помощь детям-инвалидам с ДЦП до 18 лет, являющимся гражданами РФ, проживающими в регионах Москва и Московская область, независимо от национальности, убеждений, вероисповедания.

2. Мы помогаем семье ребенка-инвалида с ДЦП в оплате лечения или реабилитации, в т.ч. оплате технических средств реабилитации.

 

Условия предоставления помощи.

 

1. Мы не переводим средств на счет законного представителя ребенка, мы оплачиваем счет на лечение или реабилитацию за законного представителя ребенка.

2. Мы считаем обязательным документальное подтверждение законным представителем ребенка обстоятельств и фактов, на которые есть ссылки в письме-обращении в фонд.

3. Мы не оплачиваем счета без оформления договора пожертвования, регламентирующего как, на что и в какие сроки будут эти средства израсходованы.

4. Законный представитель ребенка-инвалида может планировать точную дату лечения (в т.ч. обследований) или реабилитационных мероприятий (в т.ч. приобретения ТСР) только после того, как  денежные средства поступили от фонда на расчетный счет организации, выставившей счет. В иных случаях фонд не несет никаких обязательств по оплате.

5. Мы считаем обязательной отчетность законного представителя ребенка (родителя) о целевом использовании средств в соответствии с договором.

 

Фонд не оплачивает

 

1. Мы не оплачиваем услуги экстрасенсов, биоэнергетиков, шаманов, колдунов и ясновидящих.

2. Мы не оплачиваем продукты питания, за исключением случаев, когда питание является лекарством.

3. Мы не оформляем никаких документов и ничего не оплачиваем прошедшим числом.

4. Мы не оплачиваем аренду жилья.

5. Мы не оплачиваем курсовую реабилитацию.

 

94 269 858
рублей передано на нужды благополучателей фонда.
682
ребёнка с церебральным параличом получили лечение и реабилитацию.
190
детей получили технические средства реабилитации.
24
медицинских и образовательных учреждений получили необходимое оборудование.
Подпишитесь на рассылку
Делимся отчётами, рассказываем о жизни фонда и подопечных.
Подпишитесь на рассылку
Делимся отчётами, рассказываем о жизни фонда и подопечных.