НОВОСТИ
03.09.2015

Оставшиеся за бортом. Или образование с ограниченными возможностями

1 сентября международная правозащитная организация Human Rights Watch (HRW) опубликовала доклад о состоянии инклюзивного образования в России. Отмечая ряд важных шагов, предпринятых российским правительством за последние годы для развития инклюзивного образования, авторы доклада признают, что многие дети и взрослые с инвалидностью до сих пор не могут получить качественных образовательных услуг.

Доклад под названием «Оставшиеся за бортом», подготовлен по итогам опроса 200 респондентов. Среди них дети и взрослые с инвалидностью, их родственники и волонтеры, активисты родительских организаций и чиновники Министерства образования РФ. Среди причин, затрудняющих в России доступ к образованию для людей с инвалидностью, авторы доклада Джейн Бюкенан и Андреа Маццарино называют отсутствие в общеобразовательных школах необходимых условий, например, пандусов для детей с нарушениями опорно-двигательного аппарата, современных ассистивных технологий, а также помощников учителя (тьюторов) для детей с нарушениями зрения, слуха или ментальной инвалидностью. Кроме этого, препятствием для устройства ребенка в общеобразовательную школу часто являются рекомендации «должностных лиц», в частности психолого-медико-педагогической комиссии (ПМПК), а также нежелание школьной администрации принять ребенка с инвалидностью на обучение.

Российские эксперты согласны: доступ детей с ОВЗ (ограниченные возможности здоровья) в общеобразовательные школы, по их мнению, действительно, затруднен. По словам руководителя региональной общественной организации помощи детям с расстройствами аутистического спектра «Контакт» Елены Багарадниковой, воспитывающей ребенка с аутизмом, это связано в первую очередь с нехваткой финансирования в школах. В Москве базовая ставка подушевого финансирования в начальной школе — 85 тыс. руб. на ребенка в год, эти деньги идут на оплату работы всего педагогического коллектива. Чтобы оплата учительского труда была достойной, школы вынуждены укрупнять классы, вводить платные услуги. Для обучения детей с инвалидностью существуют повышающие коэффициенты, но регионы определяют их для себя самостоятельно: они варьируются от 2 до 9. В Москве действует повышающий коэффициент 2, то есть на ребенка с инвалидностью государство выделяет школе не 85 тыс., а 170 тыс. руб. в год. По словам госпожи Багарадниковой, этих денег катастрофически не хватает. Многим детям с ОВЗ нужны тьюторы, дефектологи, логопеды — ради одного-двух учеников в классе их приглашать невыгодно. Другое дело, если в школе создается класс для детей с ОВЗ — по этому пути пошли некоторые московские общеобразовательные школы, создав отдельные классы для детей с синдромом Дауна и аутизмом. Но авторы доклада HRW отмечают, что попытки создать инклюзивные классы часто заканчиваются полной сегрегацией детей с особенностями развития.

Российское законодательство гарантирует детям с инвалидностью выбор: семья может выбрать общеобразовательную школу, специализированную (коррекционную) или надомное обучение. На деле нежелание руководства общеобразовательных школ обучать детей с инвалидностью, по сути, лишает семью выбора: для них остается только коррекционная школа или надомное обучение. В докладе HRW это называется безальтернативным. Авторы доклада отмечают, что коррекционные школы-интернаты для многих детей территориально недоступны (у семьи нет возможности ежедневно возить ребенка в школу, нет также муниципальных автобусов для доставки детей на учебу), и родители вынуждены помещать детей в интернат на целую неделю, что способствует их социальной изоляции. «Дети из таких специализированных школ-интернатов рассказывали Human Rights Watch, что это приводит к вынужденному отрыву от семьи и местного сообщества»,— констатируют авторы доклада. Надомное обучение также не способствует социальной адаптации ребенка и его семьи — они оказываются «выключенными» из общественной жизни. Не во всех регионах надомная форма обучения доступна. «Некоторые дети с инвалидностью и их родители могут делать выбор в пользу специализированной школы или домашнего обучения либо дистанционного образования, однако такой выбор должен быть содержательным, а не сводиться к отсутствию альтернатив из-за недоступности инклюзивного образования в обычной школе по месту жительства»,— полагают авторы доклада.

Оптимизация расходов, проводимая департаментом образования Москвы, затронула и коррекционные школы. По словам Елены Багарадниковой, за последние три года финансирование Центра психолого-медико-социального сопровождения детей и подростков при МГППУ, оказывающего образовательные услуги детям с аутизмом, сократилось в три раза, а количество занимающихся в нем детей с инвалидностью выросло почти вдвое. Это привело к сокращению специалистов и повышению нагрузки на оставшихся педагогов. Об этом говорится и в письме родителей детей с аутизмом, обучающихся в центре, в адрес городского департамента образования: «Школьное отделение финансируется из расчета 63 тыс. на ребенка — это минимальная ставка по г. Москве (все остальные учебные заведения на начальное образование получают 85 тыс.). Коррекционное отделение центра на одного ребенка получает смешную сумму в 2600 руб. в год. Этих денег может хватить на три-четыре занятия в год (а каждому из детей необходима постоянная коррекционная работа от двух до шести часов в неделю на протяжении всего года)». Авторы письма отмечают снижение объемов бесплатных образовательных услуг, предоставляемых детям с аутизмом: «Все больше услуг оказывается за деньги. Сейчас нам грозит полное сокращение бесплатной, положенной по закону, коррекционной составляющей работы центра».

По мнению Human Rights Watch, недостаток денег в бюджете региона не может оправдать недоступность инклюзивного образования. «Правительство России, присоединившись к Конвенции о правах инвалидов ООН, взяло на себя обязательство гарантировать качественное образование и доступ к инклюзивному образованию для каждого,— заявила «Ъ» одна из авторов доклада Джейн Бюкенан.— Политическая воля и финансовая поддержка являются неотъемлемыми компонентами в реализации этих прав. Перекладывание финансового бремени по обеспечению инклюзивного образования на региональные власти не может освобождать правительство от ответственности за то, что лица с ограниченными возможностями испытывают сложности. Финансирование должно быть достаточным для того, чтобы школы могли всесторонне развивать инклюзивное образование».

Из-за нехватки финансирования, отсутствия доступной среды и единых федеральных стандартов, требующих от преподавателей умения адаптировать учебную программу под образовательные потребности учащихся, затруднен доступ и к среднему профессиональному и высшему образованию для людей с инвалидностью. «Российская система специализированных колледжей для людей с особенностями в развитии мало что может дать в плане профессионального образования или обучения, сводясь преимущественно к курсам декоративно-прикладного творчества, таким как керамика и рисование»,— отмечается в докладе.

В то же время авторы исследования констатируют, что в последние годы «российским правительством предпринят ряд важных шагов по расширению инклюзивного образования во многих школах по всей стране». Отмечаются и успехи государственной программы «Доступная среда», начатой правительством России в 2011 году.

По данным Министерства образования РФ, инклюзивное образование в России развивается: общее число детей с инвалидностью, обучающихся в общеобразовательных школах, за последние три года увеличилось более чем на 15%. «Прогресс, несомненно, есть,— отмечает в беседе с «Ъ» и помощник вице-премьера РФ по социальным вопросам Алексей Левченко.— Сегодня более 50% детей с ограниченными возможностями учатся по программам инклюзии. Что касается проблем с пандусами и другими элементами доступной среды, то как раз для решения этих проблем и была придумана госпрограмма «Доступная среда». Создание инфраструктуры продолжается, но сам этот процесс начался в России относительно недавно, поэтому часто дети и взрослые с инвалидностью все еще сталкиваются и с отсутствием необходимых условий, и с нехваткой специалистов».

Ольга Алленова

Источник: Коммерсант.ru

Оставшиеся за бортом. Или образование с ограниченными возможностями

нужна помощь

Принципиальные подходы Благотворительного фонда «Добросердие» к оказанию помощи в лечении и реабилитации детей с ДЦП.

 

Общие принципы оказания помощи.

 

1. Мы оказываем помощь в оплате лечения и реабилитации детям-инвалидам с диагнозом детский церебральный паралич (ДЦП).

2. Мы взаимодействуем с законным представителем ребенка, действуя в интересах ребенка.

3. Решение об оказании помощи в лечении или реабилитации детей с ДЦП принимается только после консультации с экспертом фонда – врачом-ортопедом.

4. Мы стремимся оказать помощь максимальному количеству детей, но из-за ограниченности наших ресурсов не можем помочь всем, кто в этом нуждается.

5. Мы не можем гарантировать, что средства будут собраны и счет оплачен к определенной дате.

6. Мы оставляем за собой право отказать в помощи без объяснения причин.

 

Кому, и на какие цели оказывается помощь.

 

1. Мы оказываем помощь детям-инвалидам с ДЦП до 18 лет, являющимся гражданами РФ, проживающими в регионах Москва и Московская область, независимо от национальности, убеждений, вероисповедания.

2. Мы помогаем семье ребенка-инвалида с ДЦП в оплате лечения или реабилитации, в т.ч. оплате технических средств реабилитации.

 

Условия предоставления помощи.

 

1. Мы не переводим средств на счет законного представителя ребенка, мы оплачиваем счет на лечение или реабилитацию за законного представителя ребенка.

2. Мы считаем обязательным документальное подтверждение законным представителем ребенка обстоятельств и фактов, на которые есть ссылки в письме-обращении в фонд.

3. Мы не оплачиваем счета без оформления договора пожертвования, регламентирующего как, на что и в какие сроки будут эти средства израсходованы.

4. Законный представитель ребенка-инвалида может планировать точную дату лечения (в т.ч. обследований) или реабилитационных мероприятий (в т.ч. приобретения ТСР) только после того, как  денежные средства поступили от фонда на расчетный счет организации, выставившей счет. В иных случаях фонд не несет никаких обязательств по оплате.

5. Мы считаем обязательной отчетность законного представителя ребенка (родителя) о целевом использовании средств в соответствии с договором.

 

Фонд не оплачивает

 

1. Мы не оплачиваем услуги экстрасенсов, биоэнергетиков, шаманов, колдунов и ясновидящих.

2. Мы не оплачиваем продукты питания, за исключением случаев, когда питание является лекарством.

3. Мы не оформляем никаких документов и ничего не оплачиваем прошедшим числом.

4. Мы не оплачиваем аренду жилья.

5. Мы не оплачиваем курсовую реабилитацию.

 

94 269 858
рублей передано на нужды благополучателей фонда.
682
ребёнка с церебральным параличом получили лечение и реабилитацию.
190
детей получили технические средства реабилитации.
24
медицинских и образовательных учреждений получили необходимое оборудование.
Подпишитесь на рассылку
Делимся отчётами, рассказываем о жизни фонда и подопечных.
Подпишитесь на рассылку
Делимся отчётами, рассказываем о жизни фонда и подопечных.