fbpx
НОВОСТИ
26.06.2012

Как в Туле реализуют федеральную программу “Доступная среда”

О чем думают эти люди, глядя на нас? Какие чувства переполняют их сердца? Ведь им так же, как и нам, хочется погулять в парке, встретиться с друзьями или просто зайти в магазин или парикмахерскую.

Знаете, что поражает иностранцев в нашей стране больше всего? У нас нигде не видно людей в инвалидных колясках. Они просто сидят дома и не могут никуда выйти. Они – люди с ограниченными возможностями. Что это значит буквально, мне рассказали и показали два туляка.

С Валерием Смирновым и Ольгой Новиковой я познакомилась через Твиттер. Они очень хотели участвовать в велопробеге «Тула велосипедная». Но не смогли добраться до площади Ленина с окраин Тулы. Если честно, я думала, что всякие пандусы, съезды, пусть и аляповатые, низкопольные трамваи делают передвижение по городу для людей в коляске вполне сносным. Как я заблуждалась! Оказывается, даже небольшой бордюр – непреодолимое препятствие для человека на коляске. А все наши самодельные пандусы просто опасны для жизни. Каково это – видеть, понимать, что еще чуть-чуть, 5-10 см, только руку протянуть и привстать – и ты у цели. Но она НЕДОСЯГАЕМА, потому что возможности ОГРАНИЧЕННЫ.

История Валерия.

– Я служил в Президентском полку связистом. В конце службы получил травму – перелом позвоночника. С тех пор в инвалидном кресле. Пока был жив отец, брат не уехал служить в другой город, было проще – я почти не чувствовал ограничения в передвижении. Мы всей семьей выезжали на машине за город, путешествовали. Сейчас я живу с мамой Александрой Ивановной, ей уже 82 года. Брат служит в другом городе. А подругу себе я так и не нашел – как-то не получилось.

Наш дом – типовая 9-этажка – стоит на перекрестке улиц Демидовской и Пузакова. Спасибо ЖЭУ, лифт у нас останавливается на 2-м этаже. Только в нем двери надо раздвигать вручную до упора – иначе коляска в него не пройдет. Вот в новом музее оружия шикарные лифты, пандусы… Да все шикарное! Там образцовая безбарьерная среда!

10 ступеней лестницы я преодолеваю по самодельному пандусу. Я его сам сконструировал, а сделал мой отец. Правда, его потом украли – направляющие были алюминиевые, их сдали на цветмет. Сейчас направляющие стальные, потому пандус тяжелый. По нему спускаюсь спиной вперед. Без помощи это сделать невозможно. У меня хорошие помощницы-соседки.

Конечно, замечательно было бы, если наши подъезды были оборудованы мини-лифтами. Но они дорогие – 150 тыс. руб. Фонд соцстраха ставить их не будет.

Когда в нашем дворе делали ямочный ремонт, я попросил рабочих набросать асфальт, чтобы ступеньки не было. Они набросали, да еще и катком все прикатали. Пять минут всей работы. А если просить чиновников, так это не один месяц пройдет. Обычно ответ один: «Включим в план на следующий месяц».

Вот сейчас ищу покрытие для съезда из подъезда. Что-то прорезиненное и рифленое. Потому что когда дождь, колеса проскальзывают и тормоза не держат. Но пока не нашел ничего подходящего. На днях заезжал в магазин “АТАК” – какой там пандус! Аж на второй этаж вдоль стены! И покрытие хорошее.

У меня электроколяска, она стоит 135 тыс., собес помог – дал 37 тыс. руб. Коляска хорошая, у нее есть специальные колесики-антиопрокидыватели. Я иногда на них «на дыбы» становлюсь – чтобы препятствие преодолеть. Народ пугается, бежит на помощь. По ул. Пузакова могу добраться до Октябрьской. Иногда, если не рассчитаю высоты бордюра, могу «сесть» на задние колеса. Тогда приходится ждать помощи прохожих. Иногда долго жду. Люди у нас отзывчивые, но не очень внимательные.

Коляска моя едет с пешеходной скоростью – 5 км/ч. Я могу на ней доехать из Заречья до “белого дома” и обратно. Вот хотел в велопробеге принять участие – дождик помешал. Я все рассчитал – до площади на трамвае, вокруг площади по маршруту – на коляске. И еще останется зарядки до дома доехать. А однажды я на праздник города на площадь приехал и не рассчитал маршрут. Аккумулятор сел. Пришлось к милиционерам проситься. Два часа в будке на стоянке “белого дома” сидел, батарею заряжал.

Когда купил эту коляску, свободы передвижения стало гораздо больше. Езжу пока один, как-то видел на рычажной коляске мужчину. Больше никого. В соседнем подъезде, знаю, живет девушка с ДЦП. Ее мама на коляске возит. Девушка учится в институте, но одна передвигаться не может.

Самое страшное для нас – ямы на тротуаре. Вот однажды попал в яму, пробил колеса. Спасибо соседу – он мне помогает с шинами, клеит их, накачивает. Соседи у меня вообще замечательные.

На всем своем маршруте я бордюры везде сам убирал: писал в администрацию, добивался, чтобы сделали съезды. Непонятно, почему нельзя сделать это сразу, при ремонте или еще на стадии проектирования.

Когда супермаркет СПАР на ул. Октябрьской строили, я к руководству подъезжал. Говорю, вы замечательный пандус сделали, только на него попасть нельзя. Везде бордюры. Директор в затылке почесал – ой, и правда! Ну, решилось все просто – пару камней убрали прямо при мне. Но не нарисовали разметку! Однажды я заехал в магазин, а когда вернулся – съезд мой загородила машина. А казалось бы, чего проще – разметку когда наносили, нарисовали бы еще и знак «место для инвалида». Так нет – указания не было. В самом магазине и в кафе могу заехать, и продукты купить. Вот только на второй этаж никогда не поднимался, хоть и эскалатор есть. Назад-то как спускаться, если лестница-чудесница только вверх работает? А в грузовой лифт администрация не пускает – не положено.

Я как-то возле храма гулял (Сергия Радонежского. – Прим. авт.). Настоятель пригласил – заходите. А я – ему: не могу, бордюр высокий. На следующий день смотрю – съезд сделали. Приятно. Я там слушал концерт церковных хоров.

А вот директор ДК ТОЗ меня разочаровал – обещал сделать пандус. Сделал, но пользоваться им невозможно.

У меня есть свой троллейбус №117, ходит по маршруту №6. И трамвай №1, ходит по маршруту №12. Если я куда-то хочу доехать, звоню в диспетчерскую – уточнить, где они, чтобы рассчитать свой маршрут. Ведь трамвай один, он полный круг по маршруту делает за два часа. В трамвае, конечно, комфортнее ехать, чем в троллейбусе. Он плавно идет.

Я вот думаю, когда чиновники хотят что-то сделать для нас, они проводят совещания. Только они совещаются между собой. А сами они не знают всех наших тонкостей. И наши нужды остаются при нас. Думаю, им, перед тем как что-то делать, надо проконсультироваться с нами и экспертами, ведь есть же строительные нормы и правила. А еще нужна народная приемка. Если чиновники сами боятся сесть в коляску и проехать – пусть нас зовут, мы проконтролируем.

В Интернете на карте я пометил все места, которые «проконтролировал» лично, – магазины, церковь, остановки и проч., дал описание всех «узких мест». Правда, только своего района. До других доехать не могу.

История Ольги.

– Я в коляске с детства. С 1988 года живу в малюсенькой квартирке в доме на углу улиц Майской и Бондаренко. И все это время я отвоевываю у чиновников возможность выйти в люди. Зимой я не выезжаю – сидеть в коляске холодно, да и не проехать по снегу. Увязнешь и замерзнешь. Жизнь для меня начинается с весны. Достаю коляску из кладовки, отмываю, проверяю колеса. Коляска у меня на ручном ходу, тяжелая, около 50 кг весит. Электрическая, конечно, лучше, но ей нужна зарядка. Тоже проблема.

Шины накачать – проблема. Раньше напротив дома была автомастерская, ребята мне помогали. А теперь… Нет службы такой, кто бы помог. Когда был жив мой папа, это было на нем. Теперь я одна.

Раньше я участвовала в спортивных мероприятиях «Горный король» на день города. Но вот уже года три никто не помогает с доставкой на соревнования. А как я в центр доберусь?

Мне повезло – я немного передвигаюсь на костылях. Поэтому к коляске, которая хранится в маленькой кладовочке-дворницкой, спускаюсь пешком. В домах этой серии (обычные панельные девятиэтажки 80-х годов) во всех подъездах есть такие каморки. Сотрудники ЖЭУ сами предложили мне ставить тут коляску.

Конечно, было бы лучше на коляске сразу из квартиры выезжать, но лестница в десять ступеней – непреодолимая преграда. А установить пандус – значит, создать неудобства соседям, лестница ведь узкая, надо перила снимать. А они очень нужны, особенно пожилым людям. Да и пандус получается очень крутой, на него самостоятельно не заберешься, не съедешь.

Мой дом так построили, что у подъезда нет ступеньки. Для меня большая удача. В других домах она есть. Как сказали мне строители, им задачу такую никто не ставил, чтобы удобно было и на коляске из дома выезжать, неважно, инвалидная она или детская. Не было заказа от властей. Сказали бы – спроектировали иначе.

Бордюры – это наши российские заборы для колясочников. После зимы проверяю маршрут и начинаю писать во все инстанции – где просел асфальт и образовалась ступенька, где зимой вместе со льдом скололи асфальтовый пандус… Да много про что.

Помогают ли мне соседи? А я не хотела бы, чтобы мне кто-то помогал. Не хочу быть обузой! Все надо делать самой. Я такая же как все, просто маломобильная.

Во дворе своего дома я не была ни разу. Там зеленая лужайка, деревья, детский городок, песочница… И все это огорожено высоченным бордюром. Поэтому сижу возле подъезда, рядом с дорогой. Недавно что-то сбоку дома ремонтировали, разрыли асфальт, сняли бордюр… Вот караулю, когда начнут асфальтировать. Попрошу, чтобы сделали пологий съезд для меня.

Тротуары на Майской ремонтировали еще при Могильникове. Я его просила сделать съезды. У меня есть свой маршрут. По более пологой стороне ул. Майской я поднимаюсь до СПАРА, а возвращаюсь под горку. Еду по проезжей части – дорога ровнее. Чувства страха – что собьют, нет. Наверное, это нехорошо. Спасибо водителям – с уважением относятся ко мне как участнику движения. Правда, на улице песка много. Если в «дюны» попадаю, пиши пропала, без помощи не выбраться. Иногда по часу и больше жду.

Вот доступные мне торговые палатки. С хлебной нет проблем – плиткой выложено так, что я без проблем подъезжаю прямо к витрине. А с овощами сложнее – ступенька мешает дотянуться до овощей-фруктов, я не могу отдать деньги продавцу. Когда есть покупатели, прошу их. Некоторые, правда, не замечают. А может, не понимают – ведь когда руки-ноги работают, все кажется легко и просто.

До СПАРА я сама не могу доехать. Останавливаюсь на середине пути, где подъем крутой (это всего-навсего 30 метров!!! И подъем такой, что пешеход здоровый и не заметит! – Прим. авт.). И жду, чтобы кто-то помог взобраться в горку. Обычно прошу ребят помоложе и посильнее, а останавливаются чаще женщины немолодые, с палочкой. Но люди у нас в основном отзывчивые. С чиновниками сложнее. Чтобы восстановить после зимы или ливня пандус у подъезда, нужны месяцы переписки. Потом ждать, когда включат в план работ, потом следить за рабочими, чтобы сделали нормальный уклон, а там уж и зима…

В супермаркет на первый этаж я могу заехать, а вот в парикмахерскую или ателье уже нет. Швеллеры, которые предприниматели кладут в качестве пандуса, опасны. Во-первых, угол наклона такой, что можно легко опрокинуться. А во-вторых, на коляске передние колеса поставлены шире задних. И задние колеса на швеллер не заезжают. А я же женщина, мне так хочется и постричься красиво, и кофточку новую сшить… Так что стригу я себя сама. И шью тоже.

И таких пандусов, которые никому не нужны, у нас в городе много. Например, пандусы упираются в стену в стоматологической поликлинике на ул. Зорге. Крутизна пандуса в поликлинике №5 такая, что там впору олимпийцев-горнолыжников тренировать.

Еще одна песня – Пенсионный фонд. Я записалась на прием к Николаю Крайневу, специально уточнила у сотрудников – смогу ли я попасть к ним, так как я на инвалидной коляске. «Да-Да!» – ответили мне, у нас есть пандус и специальный вход. Приехала и час стояла у закрытой двери – ключ искали, чтобы открыть эту специальную дверь. Там, в этом Пенсионном фонде, все в мраморе, ну прямо дворец. А пандус сделали из двух пролетов, но так, что на коляске не развернуться. Пользоваться им нельзя. «Что же вы так?» – говорю Крайневу. А он в ответ: «Скажите спасибо, что сделали в центре города».

Я хотела заказать социальное такси – съездить в диагностический центр. Оказалось, что водитель в отпуске. Так что такси у нас в Туле не работает 28 дней. Да и такси – это очень громко сказано. Это старый УАЗик, я там сижу, согнувшись в три погибели, а каково высоким мужчинам? Коляска в нем никак не закреплена, при ускорении или торможении кажется, я выкачусь оттуда. Заказывать это такси надо за неделю, а то и две: то занято, то сломано. Цена поездки с 1 апреля: 182,43 руб. в час и 77,91 руб. за 10 км пробега. Инвалидам на колясках скидка 50%.

Когда объявили о закупках низкопольных трамваев и автобусов, я так обрадовалась! Наконец сбудется моя мечта – я доеду в город, прогуляюсь по парку. Но пока это несбывшаяся мечта. В Глушанки ничего не ходит. А даже если бы и ходил автобус – остановка «Областная больница» такая, что низкопольный автобус не припаркуется. А ведь ее сделали всего пару лет назад. И все кругом в бордюрах, новеньких, высоких. Тут в общем-то и кончается мой маршрут.

Когда строили торговый центр “Континент”, я так ждала, как зайду туда и накуплю себе и кофточек, и… ну все что захочется… Не судьба. Пандусов нет, одни ступеньки. Зря так предприниматели к нам относятся, мы ж благодарные покупатели. Когда есть возможность – скупаем много, мы же ничего не видим, многого лишены.

Почему у нас все так? Думаю, все дело в политической воле руководства города. Нет социального заказа от властей – проектные организации и не делают ничего для нас. А подрядные организации не соблюдают элементарные строительные нормы и правила при строительстве. Безбарьерную среду надо создавать в головах людей – руководителей области и города!

Прочитано в ЖЖ:

Виктор Иванов

Такая совсем маленькая мечта. Говорят, мечты сбываются.

Хочу, чтобы было не только социальное такси, которое не работает в выходные и праздничные дни, а в рабочие только до 18 часов. Но и обычное такси, возможно, чуть-чуть непривычное для взора и понимания, способное перевозить инвалидов-колясочников 24 часа в сутки. Чтобы инвалиды не сидели постоянно дома или во дворе с бабушками, а могли провести вечер с друзьями, скажем, в кафе, на стадионе, в театре… И чтобы при этом они не ломали голову над тем, как будут добираться домой. Это один из немаловажных элементов в жизни нормального человека, поехать куда хочу и вернуться когда захочется. Отсутствие таких возможностей делает жизнь инвалидов-колясочников ущемленной, неполноценной на фоне жизни остальных людей. Такая вот совсем маленькая мечта. Говорят, мечты сбываются.

P.S. Владимир Груздев в своем Твиттере написал: “Виктор, пришло время пригласить Вас на должность советника по реализации программы “Доступная среда”. Виктор Иванович предложение принял.

А как у них?

Все британские городские автобусы оснащены платформами, по которым без труда в салон поднимаются инвалиды и мамаши с детскими колясками. Общество поддерживает инвалидов активно преодолевать те барьеры, которые поставили перед ним природа, болезнь или несчастный случай. Неудивительно, что именно Британия заложила основы паралимпийского движения.

В американском обществе использовать термин “инвалид” стало некорректно. Его заменили словосочетанием “человек с ограниченными возможностями”. Какая, собственно, разница, спросите вы? Огромная. Люди с ограниченными возможностями – это полноценные члены американского общества, нуждающиеся в большей поддержке.

В соответствии с американскими стандартами на каждом перекрестке часть тротуара как бы спускается под землю, что позволяет инвалиду без лишних проблем перейти через дорогу. Абсолютно все автобусы оснащены специальными устройствами по транспортировке инвалидов.

Во Франции нет ни одного перехода, недоступного для инвалида на коляске. Для инвалидов на машинах созданы специальные парковочные места. Не было случая, чтобы кто-то из парижан, несмотря на жуткую нехватку стоянок, отважился бы поставить машину на место, предназначенное для инвалида. Нарушителя, если такой найдется, ждут огромный штраф и всеобщее порицание.

Источник:

http://www.tula.rodgor.ru

Как в Туле реализуют федеральную программу "Доступная среда"

Как в Туле реализуют федеральную программу "Доступная среда"

Как в Туле реализуют федеральную программу "Доступная среда"

Как в Туле реализуют федеральную программу "Доступная среда"

Как в Туле реализуют федеральную программу "Доступная среда"

Как в Туле реализуют федеральную программу "Доступная среда"

Как в Туле реализуют федеральную программу "Доступная среда"

Как в Туле реализуют федеральную программу "Доступная среда"

Как в Туле реализуют федеральную программу "Доступная среда"

Как в Туле реализуют федеральную программу "Доступная среда"

Как в Туле реализуют федеральную программу "Доступная среда"

Как в Туле реализуют федеральную программу "Доступная среда"

Как в Туле реализуют федеральную программу "Доступная среда"

Как в Туле реализуют федеральную программу "Доступная среда"

нужна помощь

Принципиальные подходы Благотворительного фонда «Добросердие» к оказанию помощи в лечении и реабилитации детей с ДЦП.

 

1. Общие принципы оказания помощи.
  • 1.1. Мы оказываем помощь в оплате лечения и реабилитации детям-инвалидам с диагнозом детский церебральный паралич (ДЦП).
  • 1.2. Мы взаимодействуем с законным представителем ребенка, как правило, родителем, действуя в интересах ребенка.
  • 1.3. Решение об оказании помощи в лечении или реабилитации детей с ДЦП принимается только после консультации с экспертом фонда – врачом-ортопедом.
  • 1.4. Мы оплачиваем реабилитационные мероприятия только в тех реабилитационных центрах, которые указаны на сайте нашего фонда.
  • 1.5. Мы стремимся оказать помощь максимальному количеству детей, но из-за ограниченности наших ресурсов не можем помочь всем, кто в этом нуждается.
  • 1.6. Мы не можем гарантировать, что средства будут собраны и счет оплачен к определенной дате.
  • 1.7. Мы оставляем за собой право отказать в помощи без объяснения причин.
2. Кому, и на какие цели оказывается помощь.
  • 2.1. Мы оказываем помощь детям-инвалидам с ДЦП до 18 лет, являющимся гражданами РФ, проживающими в регионах Москва и Московская область, независимо от национальности, убеждений, вероисповедания.
  • 2.2. Мы помогаем семье ребенка-инвалида с ДЦП оплатить дорогостоящее лечение или реабилитацию, в т.ч. покупку технических средств реабилитации.
3. Условия предоставления помощи.
  • 3.1. Мы не переводим средств на счет законного представителя ребенка, мы оплачиваем счет на лечение или реабилитацию за законного представителя ребенка.
  • 3.2. Мы считаем обязательным документальное подтверждение законным представителем ребенка обстоятельств и фактов, на которые есть ссылки в письме-обращении в фонд.
  • 3.3. Мы не оплачиваем счет за лечение или реабилитацию без оформления договора пожертвования, регламентирующего как, на что и в какие сроки будут эти средства израсходованы.
  • 3.4. Законный представитель ребенка-инвалида может планировать точную дату лечения (в т.ч. обследований) или реабилитации (в т.ч. приобретения ТСР) только после того, как  денежные средства поступили от фонда на расчетный счет организации, выставившей счет. В иных случаях фонд не несет никаких обязательств по оплате.
  • 3.5. Мы считаем обязательной отчетность законного представителя ребенка (родителя) о целевом использовании средств в соответствии с договором.
4. Фонд не оплачивает
  • 4.1. Мы не оплачиваем услуги экстрасенсов, биоэнергетиков, шаманов, колдунов и ясновидящих.
  • 4.2. Мы не оплачиваем продукты питания, за исключением случаев, когда питание является лекарством.
  • 4.3. Мы не оформляем никаких документов и ничего не оплачиваем прошедшим числом.
  • 4.4. Мы не оплачиваем аренду жилья.
94 269 858
рублей передано на нужды благополучателей фонда.
682
ребёнка с церебральным параличом получили лечение и реабилитацию.
190
детей получили технические средства реабилитации.
24
медицинских и образовательных учреждений получили необходимое оборудование.
Стать партнером
Подпишитесь на рассылку
Делимся отчётами, рассказываем о жизни фонда и подопечных.
Подпишитесь на рассылку
Делимся отчётами, рассказываем о жизни фонда и подопечных.